Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:59 

И немного о фанфиках

Meine ehre heisst treue
1. Благодаря недавней заметке derrida узнал о таком авторе, как Вера Розальски. Прочитал перевод «За стеклом». Не мудрствуя лукаво, скопирую свой комментарий:
Несомненно, "За стеклом" - текст очень поэтичный. Я почти не читаю фанфиков, ибо от них веет искусственностью авторских конструкций; с другой стороны, если взглянуть на природу фандома per se, то ожидать иного трудно.
Эта вещь, пожалуй, - лучшее, что я читал за последний год. Она идеально попадает в моё видение фикрайтерства как занятие, так как основным залогом создания хорошего произведения в данных границах является её максимальная оригинальность («ориджность» как уродливое заимствование из английского отвращает, уж извините) и уход от канона, потому что только такой приём обеспечивает полную и всеобъемлющую искренность автора, что, безусловно, есть самый важный элемент в писательстве вообще.
"За стеклом" это удалось на все сто процентов. Посему - благодарю за перевод; возможно, мне стоит глубже познакомиться с творчеством Веры Розальски.


2. Cравнил статистику просмотров старого недописанного стёбного пая, полного ада, дамбигадства и вообще, и «Азиатского способа производства», у которого самое большое количество просмотров из всех моих фиков.
В итоге вышла занятная цифра: 24000 у первого против у второго 4300.
Quod erat demonstrandum.

@темы: Фанфики

15:36 

Деанон ГП

Meine ehre heisst treue


И таки написал. С «Хагакурэ» и Фолкнером.

Название: Вся волшебная рать
Автор: fandom Harry Potter 2014
Бета: анонимный доброжелатель, fandom Harry Potter 2014
Размер: мини, 3649 слов
Персонажи: Теодор Нотт (старший), Этан Эйвери, НМП
Категория: джен
Жанр: ангст, драма, биография
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Жизнь и правда Теодора Нотта.
Дисклеймер: все права на мир и персонажей принадлежат Дж.К. Роулинг
Примечания/предупреждения: AU, авторское видение персонажей. Название фика взято из романа Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать». В тексте встречаются прямые цитаты из художественных произведений.
Для голосования: #. fandom Harry Potter 2014 - "Вся волшебная рать"


@темы: Фанфики

17:56 

Размышления

Meine ehre heisst treue
Европейское Возрождение как культурный процесс обычно воспринимается в контексте возвращения к античной интеллектуальной парадигме. Рассказывается об обращении Петрарки и Данте к наследию латинской литературы и мифологии: творчество первого делится на латиноязычные и италоязычные разделы, сам поэт часто обращается к легендарным для античности личностям, таким как Августин («De secreto conflictu curarum suarum» - диалог с Блаженным); в главном произведении второго присутствует главный латинский поэт Вергилий, которого, в свою очередь, боготворит Франческо Петрарка (равно как и Цицерона, имя которого часто упоминается в письмах итальянского поэта как образец для подражания). Своеобразное возвращение к истокам сопровождается побочным и неизбежным влиянием другого вида поэзии, народного, и по слогу, и по содержанию противопоставлявшего себя античной традиции.

читать дальше

@темы: История

15:39 

К слову о суфиях и о учёбе.

Meine ehre heisst treue
Диалоги на паре по предмету «духовность».

После лекции о суфизме:

— А вы знакомы с великим суфием Джаббой Хаттом? Что вы можете о нём сказать?
— Он был мыслителем и внёс огромный вклад в развитие суфийской философии...

— А вы читали средневекового поэта-философа Тайвина Ланнистера?
— Сама лично не читала, но имя слышала.

— Я бы хотел узнать, знакомы ли вы с творчеством друга Омара Хайяма, знаменитого поэта Кхала Дрого...
— Я о таком не слышала, сделаешь доклад по нему на следующую пару.

* * *

Из импровизированного выступления на тему «Защита флоры и фауны»:

— Проблема вымирания отдельных видов, безусловно, имеет невероятное значение для человечества. В частности, стремительно сокращающаяся популяция чёрных дельфинов в ряде стран Восточной Азии...

— Много внимания уделяется вопросу исчезновения дерева «Генерал Шерман», римской акации в Калифорнии...

— Несомненно, изучение макроэволюционного значения деятельности человека приобретает невиданную важность для будущих поколений. Если взглянуть на это дело исторически, то можно вспомнить, к примеру, уничтожение видом Homo Erectus такого важного элемента урало-алтайской экологической ниши, как сибирский стоякус...

— Китайский исследователь Ху Йфэй...

— Ещё двести лет назад Аральское море кишело особым, ферганским подвидом пираний, представляя собой, право, Содом и Гоморру...

* * *

Первая промежуточная контрольная работа. На доске — список вариантов и заданий. Третий вопрос первого варианта — филосовия Аристотеля...

* * *

Так и живём.

@темы: Я, Записные книжки

17:04 

Разговоры ни о чём

Meine ehre heisst treue
1. Существует определённый тип девушек, точнее всего характеризуемый выражением «начитанная барышня». Этноним, вынесенный мной из полевых этнографических наблюдений и имеющий сардонический оттенок. (Хотя, разумеется, неоригинальный.)

Фенотип, вероятно, узнаваем по классической русской литературе. Типичная духовная девушка, пускающая слезу по Тургеневу и консерватизму былых времён, в особенности — жутко прекрасной и запредельно величественной красоте Российской империи и аристократии в частности. (Здесь читающие меня фикрайтеры из ГП-фандома радостно машут руками фикам с орестократийей.)

Отвратительная, право, порода. Мнимая элитарность сочетается с фатальной неспособностью к малейшему анализу окружающей среды, и, к тому же, с потрясающим — выворачивающим — снобизмом.

Лично я был — и есть — знаком с одной из ярчайших представительниц. Попутно наблюдаю другую пациентку из прошлого, но удалённо. В данном случае появляется ещё и сублимация творческой потенции, выходящая наружу в виде визуального шлака - фотографии ли, рисунка.

Имитация наличия воображения, пожалуй, отвратна даже более псевдоэлитарности.

«Главный враг знания — не невежество, а иллюзия знания» (с) Хокинг.

2. Зонт, по сути, невероятно метафоричен.

В особенности, пожалуй, механизм его раскрытия — в сущности, механизм его бытия.

Обычно для циничного фейлософствования в сфере, скажем, политики или манипуляции мнением (хотя это понятия тождественные) употребляется пример марионетки. Зонт, на мой взгляд, подходит куда больше.

Известно, что управление политическим настроением схоже с методами выработки рефлексов. Те же самые азиатские психотехники, что грубо описываются в «1984»: повторение, заучивание — основа бетонирования знания, в том числе и неверного, ложного, противоположного чему-то трезвому, здравому, истинному.

Механика зонта предполагает осуществление действия, приводящего к защите от всякого — преимущественно физического — влияния извне, будь это дождь или солнечный свет. Зонт же метафорический, метафизический, а, конкретнее, психический, умственный, направлен на надёжное и верное сокрытие разумом определённой дорожки, которая может вывести владельца на истинное знание.

Однако характеристика зонта всего лишь как политического инструмента была бы значительным упущением. Дело в том, что общественное настроение, будь оно националистическим, к примеру, формируется повсеместно и широко — то есть направление, в котором раскроется зонт, лепится на протяжении долгого времени.

Для человека, не обременённого сколько-нибудь эффективным мыслительным аппаратом, приспособленным для анализа окружающей действительности, зонт является наилучшим методом восприятия и принятия оной.

@темы: Записные книжки

18:51 

Meine ehre heisst treue
Идеи для названия социально-сатирического романа об узбекском предпринимателе: «Завтрак для нефтегаза», «Бойня номер шесть, или Крестовый поход налоговиков».

* * *

В книге «Год серого гуся» этолог Конрад Лоренц описывает год наблюдений за годом жизни стаи серых гусей в австрийских горах. Они жили на специально выстроенной для этого территории, выращивались в псевдоестественных условиях и почти всю жизнь находились под тщательным наблюдением Лоренца и его команды.
В самой книге проводится немало параллелей между социальным поведением человека и серого гуся; рассказывается об институционализации брака, о восприятии семьи, возрастной конкуренции, социальных иерархиях, мнимой независимости по мере того, как у гусей вырастают крылья; о том, что маленький гусь будет воспринимать человека как мать, близкого человека, если подать тому характерный двусложный звуковой сигнал аккурат после вылупления из яйца.

Мне кажется, неплохим названием для упомянутого выше романа был бы «Год серого человека». Или «Год серого предпринимателя». Или «Год серого узбекского налоговика/адвоката/прокурора».

* * *

Всё это собрать в собрание сочинений и назвать «Тюркское поле экспериментов».

P.S. И озаглавить ключевую главу «Вечность пахнет нефтью».
P.P.S. Хлопком. Вечность пахнет хлопком!

@темы: Записные книжки

15:24 

Meine ehre heisst treue
Написал для журнала статью об эволюции. Краткую, простую, понятную. На две страницы. В общем, для шестнадцатилетних детей.
Закончил так:
Эволюция везде. Машины, дома, технологии, религии, люди. Всё изменяется, не стоит на месте, эволюционирует. А главное — «в эволюционной теории имеется ещё один любопытный аспект — каждый полагает, что он понимает её» — Жак Моно.

* * *
Видно, я демократ.

— Довлатов.


Посетила мысль: написать цикл небольших рассказов «Ташкентцы». Затем — сочинить автобиографическую повесть «Портрет блоггера в юности». Закончить аллегорической философской драмой «Беседа Улиссов», в которой команда Одиссея, обращённая богами в птиц, будет избирать новую власть.


* * *

События во Франции показали, что все, кто оскорблял чувства верующих, были на сто процентов правы.

Модо.


Сам же я, по обыкновению, ничего своего по этому поводу не скажу. Жизнь в мусульманской стране придаёт мысли прозрачный оттенок невысказанности.

@темы: Записные книжки

13:37 

Моделирование

Meine ehre heisst treue
Иногда, читая заметки мизантропического характера (в том числе и свои), невольно приходит в голову следующее.
Без общества, которое хочется презирать, жизнь мизантропа какая-то не такая. Другая. Что стебать, если нет дегенератов? Что ненавидеть, если не видишь повседневной человеческой тупости? Иных чувств произвести ведь неспособен.
Стебать, конечно, можно всё, что душе захочется. В том числе и более интеллектуальные сообщества, нежели привычное. Но на секунду задуматься — «а если бы прямо сейчас я попал на необитаемый остров — что бы я делал? Стебал, иронизировал, насмехался над упадочностью бытия?..» — и случайно, в очередной раз размышляя о низменности вкусов окружающих, натыкаешься на новые вопросы.

Тут я умолкаю. Потому что о хорошем говорить не в состоянии. Потому что нам бы только обнаруживать везде смешное, унизительное, глупое и жалкое. Злословить и ругаться. Это грех.

Короче — умолкаю...


— Довлатов.

Тем не менее, с ними общаешься. С деградантами и легкомысленными. С ТП и «соси хуй, быдло». Даже если они неприятны. Даже если их лексикон не описывает экзистенциальную природу людского естества. Потому что альтернативы печальны. В частности, отсутствием приятного чувства интеллектуального превосходства над повседневностью...

Потом, однако, оправдываешься перед собой. На самом деле, я люблю их не за то. Просто люблю как людей, и всё. Себе я тут многого не позволяю, но ладно. Пускай они мне не нравятся, но ведь это же друзья. В интернете напишу что-нибудь умное, а тут буду вести себя как обычный человек.
Или не оправдываешься. Если привычка укоренилась достаточно глубоко.
Существенен сам факт. Момент, когда в мрачной непробиваемой хладнокровности прорезается луч естественной эмоциональной потребности.

Постепенно учишься, можно сказать, находить в людях большее, чем в них есть. Не просто в окружении, но в человечестве вообще.

... Существует, впрочем, и второй вариант. Когда мизантропия заставляет идти куда-нибудь, скажем, в закомплексованные учителя. Или в арт-критики. Проще, в снобы.

Но ты возьми вот что. Человек ровно двадцать пять лет читает и пишет об искусстве, ровно ничего не понимая в искусстве. Двадцать пять лет он пережевывает чужие мысли о реализме, натурализме и всяком другом вздоре; двадцать пять лет читает и пишет о том, что умным давно уже известно, а для глупых неинтересно, — значит, двадцать пять лет переливает из пустого в порожнее. И в то же время какое самомнение! Какие претензии! Он вышел в отставку, и его не знает ни одна живая душа, он совершенно неизвестен; значит, двадцать пять лет он занимал чужое место. А посмотри: шагает, как полубог!

— Чехов, «Дядя Ваня».

@темы: Записные книжки

22:32 

Meine ehre heisst treue
Гуманизм Возрождения, в сущности, базируется на отходе от христианских принципов к античной рациональности. Полностью отказаться от первых она не может: общественная подоплёка поднимаемых Данте тем неизбежно скрывается под религиозной тематикой. Иначе текст не получил бы пропуска в мир, церковь сделала бы всё, чтобы не допустить его публикации. Движение взгляда от церковной теологичности назад, к античной парадигме.

Однако, гуманизм Возрождения остаётся религиозным. Он лишь пытается ликвидировать догматы церкви, его социальный институт папства и посредничества. Но — не религии вообще.

Гуманизм, порождённый Возрождением, остаётся, опять же, в рамках христианской традиции, или, шире, в рамках авраамических религий вообще. Многие столетия спустя, в двадцатом веке, некоторые англо-американские интеллектуалы обратятся к буддизму и даосизму, но лишь в виде частного эксперимента. Никто из них (во всяком случае, из знакомых мне) не пойдёт вглубь, в корни, к примеру, мезоамериканских, индейских верований, целиком и полностью построенных на галлюциногенной культуре, культуре наркотических грибов и трав.

«Католик приходит в храм разговаривать с богом, вудуист танцует в храме, чтобы стать богом».

У одного североамериканского индейского племени есть обычай, называемый чем-то вроде "хижины дурмана". Юноши, достигающие половозрелого возраста, заходят в неё и живут несколько недель, потребляя при этом местные галлюциногены, которые, согласно поверью, выветривают все предыдущие воспоминания. Делается это для того, чтобы юноши стали мужчинами, забыв детство.

«This is the end, my only friend».

* * *

Куда более интересным является ситуация, в которой под вопрос попадает первичный источник импортированной культуры. Даже не доаристотелевской, не до момента создания формальной логики, поворотного многоточия античной науки; следует обратить взор на Гераклита и Парменида, противостоявщих друг другу во взглядах на бытие и его иллюзорность по отношению к человеческому взгляду. У одного проблема заключается в динамике сущего, второй говорит о чувственной подоплёке мировосприятия, мешающей осознать истинную природу вещей.

Важным упущением — совершенно очевидным, но почему-то бытующим — остаётся непонимание слов, вкладываемых в суждение о том, что греческая наука, в сущности, была объектом метафизики, философии в узком смысле её направления, умозрительного обсуждения. Что, несомненно, приближало её к теологии сильнее, нежели мы себе представляем, не задумываясь об этом.

Вывод из этого просматривается, к примеру, в ньютоновских изысканиях, обращавшихся к некоей высшей сущности, главенствующей, создающей. Просматривается он и в исследованиях Линнея; то есть поворот в сторону технического движения вперёд, наверх, к родственной коммунистическому настроению научной утопии иллюзорно точно так же, как бытие у древнегреческих философов. Наука Просвещения, впитав античный рационализм через эпоху Возрождения, вовсе не избавилась от представлений о внематериальности, категории которой широко наследовала всё из той же Золотой Древности.

Теология оставалась и в частичной степени остаётся не просто неотъемлемой частью науки как таковой; ни Возрождение, ни Просвещение, ни уж тем более Реформация не оказали существенного воздействия на глубокие, структурные корни инструмента познания, что зовётся наукой. Она в определённой мере покрыла его иным слоем используемых методов, однако базис пошатнуть ей не удалось совершенно. Первейшим элементом, наиболее точно характеризующим природу науки, — в первобытном её воплощении — формирующей основой наблюдения за чем-то, что кроется за таинственным словом «реальность», остаётся Непознанное. Anima incognita бытия, как бы к нему не подступалась Сумма Технологии.

Это название, данное Станиславом Лемом своему знаменитому эссе, является ярчайшим примером замены ярлыка, но не сути. Один из важных постулатов лемовского сочинения — «эволюция везде». И ярлык Суммы Теологии эволюционировал в ярлык Суммы Технологии, оставив природу её сознания той же.

@темы: Записные книжки

19:42 

В качестве кредо

Meine ehre heisst treue
Если говорят, что пришли времена, настолько испорченные, что нет ничего лучше чем уединение, то мы скажем: необходимо отделиться от людей в своих деяниях, но оставаясь про этом с ними физически. Однако, если человек не преуспевает в этом, тогда в это время он должен уединиться от них физически, но при этом он не должен жить один всегда, ибо это порицаемо и отвергается в Сунне.

(Шарх Сахих Тирмизи, глава 4, книга 45)

23:11 

Meine ehre heisst treue
Написал для журнала статью об эволюции. Краткую, простую, понятную. На две страницы. В общем, для шестнадцатилетних детей. Эта, впрочем, о китайских мифологических представлениях касаемо происхождения человека.

читать дальше

@темы: Стёб

15:28 

Я ещё жив

Meine ehre heisst treue
Когда ягнята вырвались на свободу

Автор: Lekteris
Беты: Модо, Altra Realta
Пейринг: Гарри Поттер, Невилл Лонгботтом
Категория: джен
Рейтинг: NC-17
Размер: Мини
Предупреждение: AU, ООС, Нецензурная лексика, Насилие

«Красота неизменно вызывала у меня единственное желание — разрушить ее, так как она совершенно не вписывалась в наш уродливый мир»
— «Заводной Апельсин», Энтони Бёрджесс.

читать дальше

@темы: Фанфики

14:26 

Величайший Джихад, в котором сражается человек - Джихад с самим собой

Meine ehre heisst treue
Байазид написал в своей автобиографии: «Когда я был молод, основой всех моих молитв было желание изменить мир. Я просил: «Господи, дай мне силы, чтобы я мог изменить мир». Мне все казалось неверным. Я был революционером и хотел изменить лицо Земли.
Когда я повзрослел, я стал молиться так: «Это, кажется, многовато; жизнь уходит из моих рук. Прошла почти половина, а я не изменил ни одного человека. Поэтому, позволь, о Господи, изменить мне мою семью».
А когда я состарился и осознал, что даже семья - это слишком много, тогда я понял, что если мне удастся изменить самого себя, этого будет достаточно, более чем достаточно. Сейчас я молюсь так: «Господи, я понял и хочу изменить самого себя, позволь мне сделать хотя бы это!»
И Бог ответил мне: «Теперь уже не осталось времени. Ты должен был подумать об этом в самом начале».

10:57 

"Человек, который спит"

Meine ehre heisst treue
Тебе не хочется никого видеть, ни с кем говорить, не хочется ни думать, ни выходить, ни двигаться.

В какой-то день, подобный этому, чуть позже, чуть раньше, ты без удивления обнаруживаешь, что что-то не так; что, честно говоря, ты не умеешь и никогда не научишься жить.

Это и есть твоя жизнь. Это — твое. Ты можешь точно подсчитать свое жалкое имущество, четко подытожить свою первую четверть века. Тебе двадцать пять лет, у тебя двадцать девять зубов, три рубашки и восемь носков, несколько книг, которые ты уже не читаешь, несколько пластинок, которые ты уже не слушаешь. Тебе не хочется вспоминать о чем-то другом, о семье, учебе, любовных увлечениях, друзьях, каникулах, планах на будущее. Ты путешествовал и ничего не вынес из своих путешествий. Ты сидишь, и тебе хочется только ждать, ждать лишь того момента, когда ждать будет уже нечего: пусть придет ночь, пробьют часы, пролетят дни, сотрутся воспоминания.
Это не умышленный поступок, впрочем, это вообще не поступок, а отсутствие поступка, поступок, который ты не делаешь, один из тех поступков, делать которые ты избегаешь.

Тебе не разорвать заколдованный круг одиночества. Ты — одинок, и ты никого не знаешь; ты никого не знаешь, и ты — одинок. Ты видишь, как другие собираются, прижимаются, защищаются, обнимаются. Но ты — потухший взглядом — всего лишь прозрачный призрак, прокаженный цвета стены, силуэт, уже обращенный в пыль, занятое место, к которому никто не подходит. Ты навязываешь себе надежду на невозможные встречи. Но не для тебя блестит кожа, медь, дерево, не для тебя рассеивается свет и приглушаются звуки. Ты — одинок, несмотря на тяжелеющий дым сигарет, несмотря на Лестера Янга или Колтрейна, одинок в ватном тепле баров, на пустынных улицах, где отдаются твои шаги, несмотря на сонное соучастие и сочувствие последних открытых бистро.

Тебе всего лишь двадцать пять лет, но твой путь уже окончательно прочерчен. Роли, этикетки уже заготовлены: с ночного горшка в младенчестве до инвалидной коляски в старости все сиденья уже здесь, они ждут своей очереди. Твои приключения так хорошо описаны, что никто даже глазом не моргнет в ответ на твой самый яростный протест. Ты можешь выходить на улицу и сбивать шляпы с прохожих, посыпать голову пеплом, ходить босиком, публиковать манифесты, стрелять из револьвера в тиранов, все тщетно: тебе уже постелили в спальне сумасшедшего дома, тебе уже накрыли за столом проклятых поэтов.

Ты хочешь оставить действия в области явного, фактического, неделимого, чтобы можно было сказать только: «ты читаешь», «ты одет», «ты ешь», «ты спишь», «ты идешь», чтобы действия, жесты не превращались в доказательство или разменную монету: твоя одежда, твоя пища, твои чтения больше не будут говорить за тебя, ты больше не будешь играть с ними, стараясь перехитрить. Ты больше не будешь вверять им изнурительную, невозможную, смертельную миссию тебя представлять.

Ты — бездельник, лунатик, устрица. В зависимости от времени суток, от дней недели определения варьируются, но смысл остается почти таким же простым: ты чувствуешь себя непригодным для того, чтобы жить, действовать, вершить; тебе хочется лишь длиться, тебе не хочется ничего кроме ожидания и забвения.

Как правило, современная жизнь не очень одобряет подобную позицию: ты всегда замечал, как вокруг тебя приветствовали энтузиазм, активность, великие проекты: примером всегда был человек, смотрящий вперед, человек, глядящий за горизонт, человек, устремленный в завтрашний день. Ясный взор, волевой подбородок, уверенная поступь, втянутый живот. Целеустремленность, инициативность, находчивость, триумфальный успех прочерчивают чересчур ясный путь чересчур образцовой жизни, рисуют свято-пресвято чтимые образы победителя в борьбе за выживание.
У тебя нет другого спасения, кроме твоих скудных убежищ, твоего глупого терпения, тысячи и одного поворота, который каждый раз возвращает тебя на твою исходную точку.

Твоя комната — центр мира. Эта чердачная конура, эта скошенная лачуга, что вечно хранит твой запах, эта постель, в которую ты проскальзываешь один, эта этажерка, этот линолеум, этот потолок, чьи трещины, сколы, пятна и неровности ты пересчитывал тысячи раз, эта раковина, кажущаяся из-за своих крохотных размеров игрушечной, этот таз, это окно; эти обои, где тебе знаком каждый цветок, каждый стебелек, каждое сплетение, которые, несмотря на почти совершенную технику печати, никогда — а это можешь утверждать только ты — полностью не совпадают; эти газеты, которые ты читал и перечитывал, но будешь читать и перечитывать снова; это треснутое зеркало, которое всегда отражало лишь твое лицо, расколотое на три по-разному отражаемые и чуть налезающие друг на друга части, на что по привычке ты уже почти не обращаешь внимания, забывая о проступающем на лбу глазе, расщепленном носе, вечно искривленном рте, замечая лишь Y-образную метку, как почти забытый, почти стертый след от старой раны, удара саблей или хлыстом; эти расставленные книги, этот секционный радиатор, этот переносной проигрыватель в чемоданчике из искусственной кожи гранатового цвета: так ограничено твое царство, которое описывают концентрическими кругами дружелюбные или враждебные, постоянно присутствующие звуки, связывающие тебя с миром: вода, капающая из крана в коридоре, звуки, доносящиеся из комнаты соседа, его фырканье, скрип выдвигаемых и задвигаемых ящиков, приступы кашля, свист чайника, шум улицы Сент-Оноре, непрерывный шепот города.

Ты не можешь оставаться нейтральным по отношению к собаке, как не можешь оставаться нейтральным по отношению к человеку. Зато с деревом никогда не может быть диалога. Ты не можешь жить рядом с собакой, потому что собака будет ежесекундно требовать у тебя жизнеутверждающие действия: кормить, хвалить, быть для нее человеком, хозяином, богом, выкрикивающим собачью кличку, которая тут же заставит ее пресмыкаться. Дерево ни о чем тебя не просит. Ты можешь быть богом собак, богом кошек, богом нищих, для этого достаточно иметь лишь поводок, требуху, деньги, но ты никогда не будешь хозяином дерева. Тебе подвластно лишь постоянное желание стать, как оно, деревом.

Твоя цель не в том, чтобы вновь обрести способность наивно радоваться от незнания, а в том, чтобы, читая, не отдавать предпочтения ничему из того, что читаешь. Твоя цель не в том, чтобы ходить голым, а в том, чтобы быть одетым, не тратя никаких усилий на изысканность или запущенность; твоя цель не в том, чтобы умереть с голоду, а в том, чтобы питаться лишь для выживания.

Ничего не желать. Ждать до тех пор, пока ждать будет уже нечего. Бесцельно бродить, спать. Отдаваться течению толпы, течению улиц. Следовать параллельно канавам и решеткам за текущей водой. Идти вдоль кривых набережных, вдоль прямых фасадов. Терять время. Отвергать любое планирование, любое нетерпеливое ожидание. Не ведать ни желания, ни разочарования, ни возмущения.

Ты ничему не научился и понял лишь то, что одиночество и безразличие ничему не учат: это было обманом, чарующей и увлекающей в ловушку иллюзией. Ты был одинок, вот и всё, и ты хотел защититься; ты хотел, чтобы между миром и тобой все пути были отрезаны. Но ты - такая малость, а мир - такое громкое слово: всё это время ты лишь бродил по большому городу, проходил километры вдоль фасадов, витрин, парков и набережных.
Безразличие бесполезно. Ты можешь хотеть или не хотеть, это не важно! Играть или не играть в электрический бильярд; всё равно кто-то просунет монетку в двадцать сантимов в щель автомата. Ты можешь верить, что, поглощая каждый день одну и ту же пищу, ты совершаешь решительный поступок. Но твой отказ бесполезен. Твоя нейтральность ничего не значит. Твоя инертность так же тщетна, как и твой гнев.

К чему карабкаться на вершины самых высоких холмов, если затем все равно предстоит спускаться, и как сделать так, чтобы - уже спустившись - не рассказывать потом всю оставшуюся жизнь о том, как сумел подняться? К чему делать вид, что ты живешь? К чему продолжать? Неужели ты не знаешь все, что с тобой произойдет?

14:01 

Хагакурэ

Meine ehre heisst treue
Мастер меча преклонных лет сказал сле­дующее:
«В жизни человека есть этапы постиже­ния учения. На первом этапе человек учит­ся, но это ни к чему не приводит, и поэтому он считает себя и других неопытными. Такой человек бесполезен. На втором этапе он также бесполезен, но он осознает свое несовершенство и видит несовершенство дру­гих. На третьем этапе он гордится своими способностями, радуется похвале других людей и сожалеет о недостатках своих дру­зей. Такой человек уже может быть полезен. На высшем же этапе человек выглядит, так, словно ничего не знает».
Это общие этапы. Но есть также еще один этап, который важнее всех остальных. На этой стадии человек постигает бесконеч­ность совершенствования на Пути и никогда не считает, что прибыл. Он точно знает свои недостатки и никогда не думает, что пре­успел. Он лишен гордости, и благодаря сво­ему смирению постигает Путь до конца. Говорят, мастер Ягю однажды заметил: «Я не знаю, как побеждать других; я знаю, как побеждать себя».
Всю свою жизнь прилежно учись. Каж­дый день становись более искусным, чем ты был за день до этого, а на следующий день – более искусным, чем сегодня. Совершенствование не имеет конца.

21:47 

Meine ehre heisst treue
Жена Фудзии Хадзиме, Фукуко, не могла принять его желания стать пилотом-камикадзе. Она всячески старалась повлиять на него, заставить его переменить решение, но Фудзии был непреклонен. Увидев, что желание Фудзии погибнуть за родину твердо и непреклонно, Фукуко поняла, что ей надлежит делать. Их с Фудзии младшую дочку - Киёко, которой был один годик, она нарядила в красивое праздничное платьице-хареги и усадила себе на спину, в специальное сиденьице. Старшую дочь, Казуко, ей было три года, Фукуко привязала веревкой за руку к своей руке. Они вышли из дома, пошли к берегу реки Аракава, протекавшей недалеко от летной школы. Там Фукуко с дочерьми бросилась в воду. Тела Фукуко и ее двух дочерей нашли на следующее утро, 15 декабря 1944 года. В предсмертной записке Фукуко написала:

Если мы останемся жить, ты будешь тревожиться о нас и не сможешь сражаться так, как ты желаешь. Поэтому мы уйдем первыми и будем ждать тебя там.


Сразу после гибели своей семьи Фудзии подал третий рапорт о зачислении в отряд камикадзе. На этот раз он отрезал себе мизинец и написал рапорт собственной кровью. Командование удовлетворило его прошение. Фудзии приняли в число камикадзе. После похорон своей семьи лейтенант Фудзии написал письмо, адресованное Казуко, своей покойной старшей дочери. На первой странице письма был рисунок - ветка цветущей сакуры. Потом шел текст. За текстом, на второй странице - изображение девочки, играющей с собачкой и бабочкой.

Как сильно люблю я эту жизнь, растаявшую, словно капля росы на берегу Аракавы под порывами холодного декабрьского ветра. Маленькая, печальная жизнь, исчезнувшая вместе с ее матерью, последовавшая за страстной волей ее любящего Отчизну отца, и улыбавшаяся, будто она была рада этому. Твой отец скоро последует за тобой. Тогда я смогу усадить тебя к себе на колени и спокойно убаюкать на груди. До тех же пор, прошу, жди меня и не плачь. Если Киёко станет плакать, успокой ее. Ну, я прощаюсь с вами до поры. Ваш папа совершит великие подвиги на поле битвы и принесет их с собой, как трофеи. Я прошу обеих - Казуко и Киёко - потерпеть до тех пор, пока я не буду рядом с вами.

09:24 

Фикрайтерам

Meine ehre heisst treue
nezapad.ru/masonry_one/

Распространение суфизма среди городского и сельского населения, несомненно, возникло как прямое следствие нарастающего сочетания суфийской святости с популярными культами святых в XI-XII вв.10 Н.Н. Дьяков пишет, что «быстрое распространение исламского мистицизма на Западе, по всей видимости, объяснилось оказавшейся для него благодатной местной почвой. Утверждению суфийских идеалов среди берберского населения способствовало их извечное преклонение перед праведниками-аскетами, а также склонность к магии и мистицизму. Свою роль сыграла и реакция местных неофитов на социально-политические катаклизмы эпохи Альморавидов и Альмохадов (XI-XIII): внутригосударственные смуты и кризисы, падение общественной морали». 11

Если попробовать спроецировать эти утверждения в контексте того же исторического промежутка времени на мусульманский Восток, то они не покажутся далекими от положений, сложившихся на магрибинских территориях. Склонность к магии и мистицизму у местного населения существовала до установления государств с мусульманским вероисповеданием, особенно если учесть тот факт, что именно на территории исторического Ирана в доисламский период «маги» получали официальный статус и «образовали общественный класс, маг-истан, «страну магов», то есть корпорацию магов и разделились по иерархии». 12

Свою роль в распространении суфизма сыграли и социальные потрясения. Если в странах Магриба таковым являлся кризис эпохи Альморавидов и Альмохадов (XI-XIII), и, как итог, падение общественной морали, то в восточных провинциях мусульманского мира – это разложение Аббасидского Халифата, политическая жизнь которого характеризовалась постоянными смутами, нашествиями тюрок и монголов. Становится ясно, что если вести речь о реакции новообращенных мусульман из числа населения территорий Ирана к социальным потрясениям, то на местном уровне были созданы все условия для распространения этого направления в исламе.

23:54 

Meine ehre heisst treue
Несколько месяцев назад я написал такую миниатюру:

Когда я курил на террасе,
Шёл дождь
Было прохладно
Дым смешивался с паром
И выходящее из моего рта облако
Было похоже на декеракт
На террасу
Вышел сосед
Он долго смотрел
На меня
И мою сигарету
Он сказал
Что курил пятьдесят лет
И теперь у него
Еле движутся ноги
Я улыбнулся, подумав -
А доживу ли я до пятидесяти лет?


Сегодня я написал это:

Дополнение к рассказу о соседе на террасе

С момента написания стиха
О соседе, у которого
Не ходили ноги,
Прошло буквально
Несколько месяцев.
А сейчас он
Умирает.
Ещё не умер,
Но
Умирает.
Третий сосед
За последние
Два года.
Я спросил
«Вызвали ли ему
Скорую?»
На что
Мать ответила
«А он
Умирает.
Он
Никому не нужен»
Всю жизнь
Что я его помню
Он жил
Глубочайшим затворником
Но умирает
В окружении своей дочери
Я пришёл домой
После встречи
С приехавшим с гор
Другом.
Мы поговорили,
И я зашёл
Домой.
Бабушка сказала:
Он умер,
И его дочь
Сидит и плачет:
"Папа, папа..."


Сейчас это стоит на той самой террасе.

11:34 

Буддийский джихад рационализма

Meine ehre heisst treue
Все знают Герострата, хотя он всего лишь сжег какой-то храм. Все знают о том, как сгорело настоящее чудо античного мира - Александрийская библиотека, пусть и случилось это не за раз, а растянулось от Цезаря до халифа Умара. Куда ярче и трагичнее был другой, менее известный пожар - гибель Наланды. В этом крупнейшем буддийском университете на протяжении семи с половиной веков (с V по XII) создавались, собирались и переписывались миллионы томов, в итоге занявшие три башни по девять этажей. В 1193 году исламский фанатик (как знакомо!) Мухаммад ибн Бахтияр захватил и сжег Наланду. Библиотека горела три месяца. Это нанесло буддизму столь существенный удар, что от него он не оправился и исчез из Индии.
...Напротив, буддизм существовал в монастырях и был интеллектуальным учением, малопонятным простому народу. Вершиной его интеллектуальной смелости была школа прасангиков-мадхьямиков, происходившая от Нагарджуны. Представьте себе религию, адепты которой честно и открыто заявляют, что не имеют ни малейшего представления о богах, сверхъестественных силах, строении космоса, смысле человеческой жизни и прочих всевозможных метафизических постулатах. Более того, свою задачу - свое духовное призвание! - они видят в оспаривании, разрушении, тотальном сведении к абсурду любых концепций, воззрений и мнений, которых придерживаются последователи всех прочих школ и религий. Только такой радикальной негацией можно очистить ум и привести его к спасительной "истине", за что разгромленный оппонент еще и поблагодарить должен. Можно сказать, что прасангики тоже практиковали своего рода "огонь" - но это был огонь, сжигающий исключительно заблуждения, рассудочные схемы, нажитые стереотипы мышления, метафизические фантазии, короче, все то, что закабаляет ум, позволяя ему предполагать, будто он достиг какого-то понимания, смысла, идеи. А на самом деле он лишь начал получать удовольствие от звона своих цепей. Миллионы лет эволюционный отбор накапливал способности разума конструировать, предполагать, связывать, выдумывать - и поощрял их удовольствием от такого процесса. И вот нашлись люди, которые раскусили хитрость слепой эволюции. К счастью, эту Наланду не сожжет ни один Мухаммад...

hyperboreus.livejournal.com/139111.html

10:55 

Meine ehre heisst treue
Запилил музыкальный проект. Willkommen.

vk.com/wall-124313072_7

The endless street called life

главная