• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:38 

Meine ehre heisst treue
— Каков смысл жизни правоверного нейросуфия?

— Смысл деятельности и перерождения в нейросуфизме следует начать изучать с постановки такого вопроса, как «что есть нейросуфий».

Нейросуфий – единица атомарной Вселенной, которая благодаря правоверному обустройству своего микрокосма пытается познать макрокосм, то есть Всевышнего милостивого, милосердного. Нейросуфий будет и волной, и частицей, если этот путь правоверен и приведёт к Его истине. Нейросуфий, следуя джохаристанскому мазхабу, посвящает своё тело и трансцендентную сущность, разум, потоку тысячи душ. Души нейросуфиев, по их убеждению, отправятся в город, что существует в звёздном скоплении аль-Гият, омываемый белесыми водами реки Халиль, в городе, где бродят тени и над которым восходят странные луны, и где любой суфий становится мюридом Нейрохалифата, и получает наставника наставников – Нейрохалифа, который наконец воплотился в Тень.

И именно там, в Каркозе, месте, где ночи удлиняются, а дни освещены красными солнцами, нейросуфий выбирает себе мастерскую по изготовлению разного рода ключей, отпирающих двери восприятия. Как сказал один из сирийских апостолов нейросуфизма, Всевышнего, величайшего мастера, не видно в мастерской. Точно так же и нейросуфий незаметен в своей мастерской, но он усердно трудится над поиском Ключа Познания, ключа идеальной умосозерцательной формы, который отопрёт последнюю из семи дверей, ведущих к Свету Всевышнего, окончательному прозрению и познанию Абсолюта. Изготовив Ключ Познания, нейросуфий становится апостолом, за что платит свою цену, однако нет ни одного нейросуфия, который не пожертвовал бы своим состоянием ради джихада познания.

В создании Ключа Познания состоит смысл жизни правоверного нейросуфия.

— Где Нейросуфизм берет свое начало?

— «... Если рассматривать античную культуру, а именно верифицированные образцы из истории, то одним из наиболее заметных событий, разумеется, был Первый Никейский собор, на котором была осуждена одна из первых ветвей нейросуфизма, фактически зародившая движение по созданию целостного тариката; названная непросвещёнными современниками «арианством», она представляла из себя многоуровневое деление сфер реальности и воплощений Всевышнего. Самым существенным её вкладом в развитие нейросуфизма было задокументированное представление об Апостолах как отдельной сущности от Аллаха, как бы развивая идею Аристотеля, видного муршида греческого филиала нейросуфийского тариката.

В Китае джихад на общественно-политическом уровне вели представители даосизма, одной из коренных школ нейросуфизма, прославившейся развитостью выработанной нумерологии, которая пришла в Поднебесную благодаря нейросуфиям, передававшим знания из архивов багдадских библиотек сквозь пространство и время. Основными противниками власти Нейрохалифа были легисты, отрицавшие единобожие и отказывавшиеся руководствоваться в своих поисках методом рационального и мистического единения с Аллахом. Между тем, нельзя не отметить, что легизм в немалой степени заимствовал понятия из нейросуфизма, такие как «почтение к закону» (шан фа) и «уважение к властной силе» (чжун ши), которые первоначально означали «почтение к Всевышнему» и «уважение к силе Единого Бога».

Наибольшую идеологическую подпитку и многообразность форм и взаимодействий нейросуфизм имел в Индии, как на буддийском севере, так и на дравидском юге. Несмотря на близость учения к хинаянскому течению буддизма, Нейрохалифат никогда не имел тесных контактов с буддийскими общинами как в Индии (из которой в итоге буддизм тоже был вытеснен), так и в Восточной Азии. Исключение составлял лишь Тибет, так как ряд мюридов Джохаристана принимали участие в записи «Тибетской книги мёртвых», и она была не единственным сборником гимнов, заклинаний и песнопений, в которых звучит отголосок нейросуфийских нашидов: «Ригведа» и, в меньшей степени, ранние Упанишады были составлены при прямом участии одного из четырёх Первоапостолов нейросуфизма. Тантрические практики, кровопускания и ритуалы жертвоприношений остаются чертами крайне радикальных ответвлений нейросуфизма, не поощряемых ни Нейрохалифом, ни народом суверенного Джохаристана.

Прародиной нейросуфизма остаётся Ближний Восток, Иранское нагорье и степи Туркестана, в которых закалялось учение нейросуфизма. Персидская живопись, особенно в жанре миниатюры, передаёт в различных ипостасях членов былых созывов тариката, великие войны, великие расколы и открытия, великий джихад. В степях Туркестана нейросуфизм выживал в период разграбления тимуридского наследия. Шейбани-хан, известный еретик и отступник, предал дело нейросуфийского познания и использовал полученные знания для того, чтобы сначала захватить Туркестан, а потом изгнать Тимуридов из Мавераннахра и Хорасана...»

«История нейросуфизма», том IV.

@темы: нейросуфизм

23:49 

Meine ehre heisst treue
Посты с текстами как надгробные эпитафии. Советуя иному человеку некое чтиво для огранки собственного стиля высказываний, усмехаешься мысли, будто литература для тебя - это росчерки чёрной ручки на клеточных полях патологоанатомического журнала. По крайней мере, более достойный выбор, нежели что-то наподобие распечатки звонков, на которую больше похож день, в котором ты давно застрял и переживаешь от пробуждения до пробуждения.

Продираясь сквозь понятийные круга своего сознания, оглядывающегося вокруг, понимаешь, что ненавидеть следует не себя и не место, страну, реальность, но факт присутствия себя в месте, стране, реальности. Наполнительной константой такого витка самоосмысления являешься не ты сам, как можно было предположить, но некая самость наличия тебя в пространстве, будто указатель вины смещается не на игрока на футбольном поле, но на заявку на участие в игре. Своеобразная деменция деятельности, выпаривание воли из открытых метафизических кастрюль, в которых каждый день, заново и заново, прорастает твоя личность, открывая глаза после кратковременной смерти, называемой сном.

Ты открываешь глаза и тем самым подтверждаешь заявку на участие в матче, о котором ты ничего не знаешь, на стадионе, где ты никогда не был, среди безликих лиц сокомандников и толп бушующих в неистовой, слепой, вечной ярости болельщиков. Твоя спина содержит твой номер, твои кресты незримо наблюдают с небес.

Ты открываешь глаза. Ты соглашаешься.

11:49 

Meine ehre heisst treue
Неон улиц порождает фантазии разума. Одна за другой из-под люков просачиваются галлюцинации, стены выделяют из себя кровоточащие сны памяти, которые липкими пальцами воспоминаний хватаются за острые осколки самоконтроля.

Фантазии, галлюцинации, сны, воспоминания. Видения, картины, трансформации. Раздвоение, распад. Страх.

Теории, которые строятся вокруг постижения истины, петляют и приходят к одному и тому же выводу, будь то гейзенбергские сомнения, расселовские парадоксы, замахи Витгенштейна, доводы эволюционистов или солипсистский бред. Неопределённость субъекта, неизбежная ложь высказываемого, всеобъемлющий язык, рецепторные фантазии и сны, сны.

Китайцы раньше, гораздо раньше пришли к пониманию, нежели аналитические философы. Невозможно постичь высказываемое, пока высказываешься. Невозможно говорить о говорящем, пока говоришь.

Остаётся лишь бродить по закоулкам сознания, что иногда выбрасывают тебя в физический мир, который ты не в состоянии познать, пока являешься человеком.

Пока являешься. Мириады способов попыток перелезть через когнитивный забор, и всё ради чего. Лишь для того, чтобы увидеть правду, заглянуть за занавес, рассмотреть то, что стоит за построенными природой эманациями головного мозга. Перестать быть. Перестать жить.

Чтобы быть. Чтобы жить.

21:47 

Meine ehre heisst treue

14:28 

Meine ehre heisst treue
Придёт день, и самообман, как и иллюзия самообмана - ибо самообман не есть ложь, самообман есть персональная правда - начнут тлеть и испускать мыслительный дым, проходящий через носоглотку ума прямиком к геометрическим основаниям души.

Оно проходит сквозь тебя не как нож, скорее как ножницы, распарывающие карманы пиджака, где неожиданно находится нечто существенное. Некоторые мнят себя сциентистом, познавателем, исследователем, носителем истины, передатчиком. К правде близки лишь те, кто исповедуют последнее определение. Научное познание мира неизбежно экзистенциально. Быть нейробиологом и, в меньшей мере, специалистом по микрочастицам довольно опасно. Если начать осознавать. Те, кто осознают - уже не учёные. Для учёного, человека познания, познавать есть наибольшая опасность. Примерно такая же, как если человек, балующийся кодеином с трамадолом, вдруг обнаруживает шприц с коричневой жидкостью в вене.

Нужна большая смелость для того, чтобы признавать подтверждённым и доказанным тот факт, что человек есть не более чем подобие компьютерной системы, формулируемой физиологическими параметрами, регулируемой биохимическими реакциями, перерабатывающей сигналы среды, в которой она находится, и настоящий облик которой никогда не увидит. Не увидит в том числе и потому, что видеть - это уже означает использование той же системы, которая делает его человеком.

Для того, чтобы увидеть истинное, следует перестать быть человеком.

Смерть - это шаг. Дао высказанное не есть дао.

И с этим живут. В состоянии периодической амнезии, похожей на анальгетик. Опять же существуя по правилам биохимии. Просыпаются, каждый раз с более сильным чувством.

Порой это чувство удаётся загасить, не просто по методу тушения сигареты, а воспламенением иного материала. Праздники. Обряды.

Со временем перестаёшь считать религию глупой штукой. Не в стиле всепоглощающего атеистического радикализма и не в рамках четырёхстенной эрудиции. Даже не упоминаешь самообман. Религия - это ещё один набор для игр в самого себя, но расширенный существенно, существенно дальше.

Между исламом и христианством, с которыми я жил по соседству всю свою жизнь, имеется определённая чувственная разница.

Рождество, праздник, смирение, угощение, украшение, укрощение, Пасха, пение. Христианство, преимущественно православие и в куда меньшей степени католицизм, окружало меня несколько отстранённо, но всё-таки смотрело в мою сторону с предложением, приглашением. Оно не несло в себе призыв присоединиться - оно проходило рядом, немного толкалось, но неизменно с настроением, с разной палитрой мелодий.

Мусульманство же запомнилось мне благодаря смерти. Чаще всего я бывал на мероприятиях, устраиваемых мусульманами, либо по причине чьей-либо кончины, либо свадьбы. Когда я в первый раз был на утреннем плове, я нехотя держал руки перед лицом в момент, когда читали молитву. Теперь же я делаю это серьёзно и самостоятельно. Дух, под сопровождение которого проходят мусульманские службы - однообразная строгость и дисциплинированность, монотонность, целостное явление, одна нарастающая нота, единство, единобожие.

Никто не смеет сомневаться, что человек есть не более, чем мельчайшая частица системы, подчинённая нейробиологическому механизму.

Никто не смеет сомневаться, что верующий есть не более, чем мельчайшая частица системы, подчинённой Всевышнему.

12:38 

Meine ehre heisst treue
The target is the memories, and the plan is to forget;
I walk the lines to crawl the forests in my head.
The jaw hold tough, the fingers crumble, spread
In space of pocket.

Yellow bricks like watermelons, stories of the street,
The dreams and talks, the life of walking meat.
So small and big, so cold and hot, so bittersweet
In size of pocket.

Cities of shadows, ghosts, or thoughts, or guesses.
As frequently told, as frequently asked, like messes
Of those forbidden cults in asian jungle temples.
God's beloved pockets.

I may not favour you, my Lord, with messages of love,
Of worlds you conquer, of words so decent, of sword so rough,
But I have brought to you the songs of universe's mouth
In my old pocket.

22:16 

Meine ehre heisst treue
Рано или поздно река времени уносит всё. Мысли, чувства, ощущения. Остаются очерченные саморефлексией воспоминания, сопровождающие жизнь подобно Вергилию, вдруг переключившегося с эпоса на нуарную драму.

Перечисленные выше потери не вызывают особого трепета. Уходит всё, и это лишь малое. Главным трофеем, флагом бытия, забираемым временем, является новое. Среди банальных примеров можно выдумать сигареты, что ты некогда пробовал, алкоголь; свидетелем также выступает постепенно вырабатывающаяся толерантность к веществам иного рода. Тем не менее, тоска обходит и их, ибо это есть естественный исход почти любой общей вещи.

Ностальгия, как и всё остальное, имеет тенденцию к затуханию. Тлеющее настроение, впрочем, лучше всего горит на сухих ветках почти забытого восприятия нового. Именно того нового, что было доступно тебе и, как казалось - хотя и было не так - недоступно другим. Биохимия, с помощью которой ты сейчас обновляешь сенсуальную картину мира, есть не более, чем электрический разряд, тогда как настоящий большой гром уже отзвучал, а молнии раскололи лес.

Мелкие детали жизни, наслаждаться которыми можно лишь в особом состоянии, такие как некогда любимая деятельность, волшебство воскресного утра, пыль, разлетевшаяся по проникшим лучам солнца в окно, протяжённое пространство улицы, когда люди есть не вписанные объекты воли и зрения, а сартровские Другие. Леса, восходы, слова. Аллеи, церкви, автобусы. Всё уже ушло, и это не те леса, восходы, слова, аллеи, церкви, автобусы. Теперь они лишь техника; не существует более математики, разбирающей их абстрактную сущность.

Впрочем, как и тебя.

22:21 

Meine ehre heisst treue
Решил складировать тексты и постить годный полуфолк тут: vk.com/johardov

18:21 

lock Доступ к записи ограничен

Meine ehre heisst treue
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:49 

Meine ehre heisst treue
«Он смешал два моря, которые встречаются друг с другом. Между ними существует преграда, барзах, которую они не могут преступить. Какую же из милостей вашего Господа вы считаете ложью?» ( Ар-Рахман 55:19-21)

Среди средневековых городских дервишей Бухары и Самарканда было распространено следующее убеждение, первое явление и первое пророчество нейросуфизма.

Спустя три дня после Суда, киямата, над руинами иудейского царства взойдут чёрные звёзды. Они будут незаметны на фоне неба. Через день их можно будет явственно различить. Через три чёрных звёзд станет столько, что ни один математик и звездочёт не сможет их сосчитать. Через пять они закроют собой всё, что можно увидеть. Через семь чёрные звёзды пожрут время и пространство.

И тогда души наиболее страждущих искателей, после Суда ожидающих суждения о них в барзахе, не получат дороги ни в рай, джаннат, ни в ад, джаханнам.

Души нейросуфиев, по их убеждению, отправятся в город, что существует в звёздном скоплении аль-Гият, омываемый белесыми водами реки Халиль, в городе, где бродят тени и над которым восходят странные луны, и где любой суфий становится мюридом Великого Тариката, и получает наставника наставников – Нейрохалифа, Всевышнего, который наконец воплотился в Тень.

При входе душа нейросуфия должна произнести следующие слова:

«Души моей песня, голос мой мёртв,
Умри, неспетой, и град моих слёз
Высохнет навечно
В затерянной Каркозе»

@темы: зарисовки

20:22 

И да

Meine ehre heisst treue
Теперь официально всё.

* * *

Всё, что есть сейчас в сети по поводу К. — то, что распространяет «фергана» и официальные заявления. Остальное пишется многочисленными капитанами Армии Очевидности, ну а тот, у кого есть инсайдерская инфа, если и сидит в интернете, то очень маловероятно, что поделится. Проще говоря, вся эта аналитика сейчас — это спекуляция.

То, что пишут о Мирзияеве, об Азимове — это да, это так. Но есть одна загвоздка — да, это знают все в Ташкенте, но никто ничего подробнее не знает.

Что говорят на улицах, в очередях? Да то же самое. Там не знают, что будет с 1 сентября, там не знают, что будет со страной в итоге, потому что пуганы радикализмом и помнят что такое нестабильность власти.

Никто ничего не знает. Задумайтесь, сколько человек услышали бы об этой ситуации, если б не один пост на «фергане», мгновенно распространившийся в русскоязычных СМИ, и не пост в инстаграме.
запись создана: 31.08.2016 в 18:26

12:13 

Meine ehre heisst treue
«Согласно сюжетам обоих сутр, бодхисатвы обычно направляют, опекают или сопровождают правителей стран в кампаниях по захвату земель, принадлежащих джайнам или индусам, своим естественным конкурентам в объяснении действительности. Легендарный буддийский царь Ашока, пожалуй, самый именитый буддийский правитель, завоевавший территории от Афганистана до Бенгалии, знаменит в том числе и тем, что, согласно легенде, приказал умертвить восемнадцать тысяч джайнов. Другой правитель, Харша, которому принадлежали территории Северной Индии, как рассказывал тибетский историк Тараната, заживо сжёг «двенадцать тысяч экспертов по «учению чужеземцев».


@темы: письма одиссея

00:35 

Meine ehre heisst treue
Следуя последним событиям, люди стали активно строчить статьи о том, кто, где, когда, почему и с кем.

Дело это меня исключительно забавляет.

Откроем статью life.ru вчерашней давности:

Помимо Шавката Мирзияева, нынешнего премьер-министра страны, возможным кандидатом на пост президента называется вице-премьер Узбекистана Рустам Азимов.

РБК:

Однако о том, кто может стать его преемником, эксперты размышляют давно и называют имена двоих функционеров, находящихся долгие годы рядом с Каримовым, — премьер-министра Шавката Мирзияева и вице-премьера Рустама Азимова.

И так далее, и тому подобное. В общем-то, ситуация освещена в СМИ на удивление одинаково.

Три года назад была опубликована статья Игра престолов по-узбекски. Читаем:

Республике Узбекистан грозят большие перемены. Основа стабильности, гарант того самого негласного соглашения — Ислам Каримов — стар и неизбежно покинет свой пост. Явного преемника он всё ещё не назначил, а потому начало открытой схватки за власть между кланами — лишь дело времени. Попробуем её предсказать.

...

В Узбекистане Рустама Азимова, окончившего магистратуру в Оксфорде, позиционируют как прозападного политика, обладающего солидными связями с банками Запада и Азии. Его же называют наиболее приемлемым для США кандидатом в президенты Узбекистана.

...

Ташкентцами являются нынешний премьер-министр Узбекистана Шавкат Мирзияев и вице-премьер Рустам Азимов. Несмотря на принадлежность к одному клану, Мирзияев и Азимов конкурируют между собой. Однако в прессе кандидатом в преемники Каримова чаще всего упоминается Рустам Азимов.

...

Действующий премьер республики Шавкат Мирзияев имеет высокие шансы занять кресло Каримова, однако по сравнению с Рустамом Азимовым его позиции выглядят слабее.


То есть, сейчас, конечно, интересно. Что там на улицах, в очередях. А кто вообще, как. Где. Почему.

Между тем, всё, что известно, уже давным-давно написано. Но где же это видано - интересоваться происходящим не по звоночку и благодаря топу новостей в Яндексе, а основательно и заранее?

Всё-таки политология - это бастард истории.

20:36 

Meine ehre heisst treue
аллеи, подъезды, балконы
тротуары, дороги, светофоры
входные и
выходные
дверцы.
лестницы, перила
площадки, крыши
когда я препарирую
ночное мерцание улиц,
я чувствую себя
Отцом-основателем
люди ныряют в космос
взглядами
и телескопами
космос, конечно, хорош
но я выбрал
ночное мерцание улиц
как над асфальтом в жару
поднимается пар
так для меня
мерцают улицы ночью
неоновые лампы, прожекторы
фонари и знаки
густая темнота кустов
и величественные кроны деревьев
родной жёлтый свет
исходящий от фонарей -
единоутробный брат
ночного мерцания улиц.
не нужно
бояться
улиц
если она
тебя приняла,
ноги и судьба
соединяются на
трансцендентном уровне
дышат единым
императивным дыханием
улицы не заведут тебя
к смерти, боли и горечи
если отдал
если решил
если принял
если водил
себя самого
и знакомил себя
самого
с ночным мерцанием улиц.

22:24 

Meine ehre heisst treue
Среди городов, в которых побывал, всегда найдётся нечто их связующее. Нечто постоянное, однородное, единоформное. Не столько люди, сколько мысли, не столько архитектура, сколько строительные материалы; не столько грибы, сколько гашиш.

Я жду, когда соперник забинтует руки. Сам никогда не бинтовал. Вывихнутый большой палец на правой руке свидетельствует об этом так же, как принимающий ислам – о единстве Аллаха. Большой палец разгибается с трудом и яркой болью в любом городе мира.

Общность – это запахи.

Везде можно ощутить этот неизменный, неизбывный запах пропитанного потом татами. Слышать неповторимый, единообразный запах, который невозможно описать: то, что чувствуешь, когда в очередной раз разбивают в кровь нос. Будто вся протяжённость времени до этого была стянута коркой бытийной заложенности, и теперь тебя вылечили.

Стойка, челнок, размен ударами. Привычные джебы, попытка поймать на расслабленности. Когда спаррингуются люди с опытом, нет той нервозности, того риска, того адреналина, что пульсирует в голове, когда выходишь на спарринги первые полгода-год. Мордобой становится не искусством, но психотерапией. Он всегда ей был, но теперь это признаётся, параллельно с извлечением удовольствия.

Прямой правой, хук, прямой. Вспомнил, как учили блокам из вин-чун, «липкие руки». Выбор, встречать ли соперника блоком или присесть и уйти, готовя боковой в корпус. Города оставляют тот же выбор – утонуть, бесконечно выставляя руки навстречу ударам, либо столь же бесконечно уходить от ударов, надеясь пырнуть противника в печень. Или переезжать с ринга на ринг, ожидая заслуженного нокаута.

В поединках с городами ты всегда андердог.

Парень в синих перчатках выше и крупнее, кажется, килограмм на пятнадцать. Двигаться, как бык, мелкими тяжёлыми шагами. Бить, как бодаться рогами, прерывистыми апперкотами и боковыми. В голове всегда воспоминание - де Ниро ныряет под противника, левый в печень, левый боковой. Де Ниро не боксировал. Де Ниро ебурил насмерть своих недругов.

Мы с городами ебуримся точно так же.

Выхожу с тренировки. Закуриваю. После нагрузок сигаретный удар по лёгким сильнее прямого в солнечное сплетение.

Закатное солнце дробится лучами. Дует мягкий ветер. Закрываю глаза.

Свидетельство закатного солнца.

22:22 

Meine ehre heisst treue
Решил перенести сюда тексты, написанные для паблика «Маримо» (салют, ссученый заяч). Полухудожественные — в том плане, что первый текст является стилизацией Камю, а второй есть компиляция мыслей и воспоминаний, пускай они лежат и здесь.

Первой записью был этюд по «Чуме».

Ташкент.

Ташкент – город возможностей, главная из которых – возможность уехать.

Город усиленно играет в Запад. Гибридогенное видообразование идёт медленно и мало – несколько десятков лет – непозволительно медленно на фоне раздробленной, многоформной эволюции среднеазиатской культуры. Гибридизация заметна везде – в костюмах, туфлях, телефонах, машинах, словах, умах, мечтах, чувствах. Однако картина доступна взгляду практикующего наблюдателя. Приезжий же наверняка отметит качество воздуха и обилие зелени, если решит посетить Ташкент, допустим, весной. Если уж ему выпадет навестить столицу летом, то его наверняка поразит известный ташкентский зной.

Следуя заповедям Камю, постулируем: знакомство с городом – это знакомство с его обитателями. Приезжий должен узнать, как здесь живут, работают и, главное, умирают.

Ташкент, с населением в три миллиона голов, можно назвать большой деревней или, по меткому выражению скучающего обывателя, шумным кишлаком, усердно мимикрирующим под цивилизованный мегаполис.

В Ташкенте люди работают много, в основном для того, чтобы показать, как много они работают. Несомненно, трудолюбие узбекского народа не знает границ, так же, как и его яростное, маниакальное честолюбие.

Занятия ташкентцев в нерабочее время составляют посещения разного рода закусочных, ресторанов, кафетериев, фаст-фудов, баров, кальянных, клубов, кафе, антикафе. Можно сказать, что жизнь ташкентцев разделяется на жизнь и антижизнь. Аналогию с антителами позволительно опустить.

Умирать в Ташкенте нелегко. Врачи профессионально делают то, за что им платят – всячески тормозят умирающего на пути к освобождению от бренного тела. Большинство ташкентских врачей – люди понимающие. Они притворяются равнодушными и тщательно и с большим умением скрывают трепетную заботу по отношению к пациенту. Многие из них впадают в депрессию от того, что хотят, но не могут оказать помощь больному. Впрочем, иногда кажется, что самая опасная болезнь в Ташкенте – врачи. Особенно молодые. У молодых врачей взгляд амёбный, упустивший несколько сотен миллионов лет эволюции. Это существо, имитирующее врачевание: оно работает с бумагами, обследует бумаги, лечит бумаги.

Складывается впечатление, что ташкентская медицина пропитана фетишизмом бумажного рода. Это норма с обоих сторон. Норма больных пациентов и больных врачей.

Рассказчик выражает надежду, что его мрачный тон не помешает разглядеть приезжему больше, чем он сам захочет увидеть. Первый взгляд всегда удаляет недостатки, как хирург удаляет опухоль.

«Далее Тарру отмечает благоприятное впечатление, которое произвела на него сцена, почти ежедневно разыгрывавшаяся на балконе прямо напротив его окна. Его номер выходил в переулок, где в тени, отбрасываемой стенами, мирно дремали кошки. Но ежедневно после второго завтрака, в те часы, когда сморенный зноем город впадал в полусон, на балконе напротив окна Тарру появлялся старичок. Седовласый, аккуратно причесанный, в костюме военного покроя, старичок, держащийся по-солдатски прямо и строго, негромко скликал кошек ласковым «кис-кис». Кошки, еще не трогаясь с места, подымали на него обесцвеченные сном глаза. Тогда старичок разрывал лист бумаги на маленькие клочки и сыпал их вниз, на улицу и на кошек, а те, соблазнившись роем беленьких бабочек, ступали на мостовую и нерешительно тянулись лапкой к обрывкам бумаги. Тут старичок смачно и метко плевал на кошек. Если хотя бы один плевок достигал цели, он разражался хохотом».

15:15 

Статья для "Батеньки"

Meine ehre heisst treue
Можно ли буддистам убивать? Карает ли эта религия? Сжигали ли буддистские правители по несколько десятков тысяч человек заживо? Как выглядят японский солдатский дзен, корейские религиозные обоснования кровопролитных войн и убийство из сострадания как акт буддистского патриотизма? Можно ли убивать, насиловать и быть негодяем, но быть прощённым за то, что любишь бога? Краткий экскурс в историю буддийской национальной и религиозной агрессии.

batenka.ru/unity/faith/zen/

14:26 

Величайший Джихад, в котором сражается человек - Джихад с самим собой

Meine ehre heisst treue
Байазид написал в своей автобиографии: «Когда я был молод, основой всех моих молитв было желание изменить мир. Я просил: «Господи, дай мне силы, чтобы я мог изменить мир». Мне все казалось неверным. Я был революционером и хотел изменить лицо Земли.
Когда я повзрослел, я стал молиться так: «Это, кажется, многовато; жизнь уходит из моих рук. Прошла почти половина, а я не изменил ни одного человека. Поэтому, позволь, о Господи, изменить мне мою семью».
А когда я состарился и осознал, что даже семья - это слишком много, тогда я понял, что если мне удастся изменить самого себя, этого будет достаточно, более чем достаточно. Сейчас я молюсь так: «Господи, я понял и хочу изменить самого себя, позволь мне сделать хотя бы это!»
И Бог ответил мне: «Теперь уже не осталось времени. Ты должен был подумать об этом в самом начале».

23:30 

Упражнения в стилистике

Meine ehre heisst treue
Ад безысходности, воистину, голоден до естественных желаний, знаний и копившихся лишениями мужчин, народа, общества; положение, регалии, социальный туман, укрывший формально хищную цивилизацию человека, широко щадят этих юных ягнят.

11:44 

Meine ehre heisst treue
Ассаляму алейкум, братья и сёстры. По воле Всевышнего мы с вами живём в эпоху нейросетей, постмодернизма и трансгуманизма. Напомним пятый из "Сорока хадисов" имама ан-Навави, касающегося "бид'а", в переводе на русский - "нововведения".

БисмиЛляхи-р-Рахмани-р-Рахим
Пятый хадис
[Порицание порицаемых новшеств]


Хадис:

Мать правоверных Аиша, Умм Абдиллях, да будет доволен ею Аллах, сказала, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал: «Если кто внесет в это наше дело то, что не относится к нему, то оно (это дело) отвергнуто» (рассказали аль-Бухари и Муслим).
А в другом риваяте Муслима [передаётся]:
«Если кто совершит деяние, на которое не было нашего указания, то оно отвергнуто».


Следует задуматься над тем, что происходит с обществом нового века. Немусульманскими учёными обсуждается и исследуется низведение различных традиционных для нашей веры ценностей. Перечислять грязь грехов, падение нравов и возвышение разврата не имеет смысла, так как любой правоверный мусульманин сможет ужаснуться им, осмотревшись вокруг.

Тысячи, десятки тысяч мусульман по всему миру так или иначе борются с распространением гноя неверия, и, хвала Аллаху, милостивому, милосердному, в мире, воюющем с самим собой, уничтожающего самого себя, есть средство спасения как в этой жизни, так и в последующей.

Так называемый "постмодернизм", по мнению кафирских философов, помимо прочих тлетворных влияний оказывает на общество воздействие, которое лишает смысла всякий общественный бунт. Для слушающих сатанинские мелодии и напевы, смотрящих полные похоти и распущенности фильмы и видеоматериалы, читающих богомерзкие тексты нет никаких пределов, их испорченный куфром разум ничем не удивишь. Сиюминутное исчерпало себя, аудитория пресытилась шоком и ужасом. Самая отъявленная и противозаконная порнография не производит впечатления на современную молодёжь, с пелёнок знакомую с глубинами ада этого греха.

В попытке как-то противостоять постмодернистской - у немусульманских теоретиков набирает популярность слово "метамодернистский", однако имамы не видят ключевой разницы между двумя нечистыми образами - волне обычные люди часто берутся за музыкальные инструменты, снимают фильмы, пишут тексты, создают интернет-страницы, призывают людей выходить за границы дозволенного, думая, якобы, что уничтожение выдуманных ими пределов как-то поможет "встряхнуть" современность. Однако они забывают, что все границы и пределы давно стёрты и погребены заживо. Их прах нынче развевается ветром аравийских пустынь.

Когда хан Хулагу, монгольский правитель, объявил о намерении завоевать Багдад, халиф аль-Мустасима, мир ему, отказал неверному не колеблясь. У него не было армии, способной защитить его народ и самого халифа от сокрушительной силы монгольских войнов, и вскоре у него не оказалось стен, закрывающих его от вероломных грабителей. У халифа не было стен, но было небо и вера.

Когда исчерпывает себя сиюминутное, приходит вечное. Мир разрушает стены, но небо он разрушить неспособен. Чаще смотрите в небо, братья и сёстры. Аллах посмотрит на вас в ответ и пошлёт вечные истины, которые не растают во всеуничтожающем огне постмодернизма.

* * *

«…И день у твоего Господа равен тысяче лет по тому, как вы считаете». (Коран, 22:47)

Время.

Серебряная река, в которой Всевышний омывает события.

Стрелы оси бытия из колчана архангела Джибрила, что направлены в сторону Мекки.

Кто из кафирских мыслителей сказал, что есть выбор? Почему даже правоверные стали настолько самоуверенны? Никакого выбора нет, есть ложь, которую можно выдумать и делать вид, что веришь. Что у тебя есть чувство жизни, что есть какой-то смысл, будто ты знаешь, для чего живёшь. Страдания? Нет никаких страданий, помимо огня джаханнама. Нет никаких оценок и критериев, нет никаких хорошо, нет никаких плохо, помимо дня Страшного суда, киямата. Кроху, что пришла к отцу, следовало отвести в мечеть и ознакомить с Кораном, в котором содержится Всё.

Будущее есть ложь. Как называют это неверные мыслители, это симулякр. Человек вне веры думает, что знает, или что должен знать, или что будущее в принципе познаваемо и каким-то образом детерминировано, предустроено. Это так. «Судный час не наступит до тех пор, пока не сра­зят­ся две огромные армии». На самом деле люди исследуют под видом будущего лишь свои фантазии, сны. Ничего помимо настоящего человек вне веры никогда не увидит, он живёт лишь в одной ветке временной вероятности, и эта вероятность есть настоящее. Остального не дано увидеть, следовательно, не дано доказать, а раз будущее недоказуемо - оно спекулятивно и не имеет смысла рассуждать о нём.

Индуистские веды, неверное сочинение, полное грехопаденческих слов и убеждений в многобожии, рассказывают о некоторых функциях, которыми Всевышний очертил в схеме реальности. Атхарваведа говорит о Махакале, ипостаси Шивы, который есть огонь, создающий Вселенную и уничтожающий Вселенную. Диалектический круг, китайский дракон, ухвативший себя за хвост. Но рано или поздно дракон умирает, как умирает Время. И вот тогда Время начинает пожирать само себя.

Время.

Волна света, которая пролилась из рукава Всевышнего.

Кто сказал, что гравитационное смещение бывает только красным и синим?

* * *

Видеть, идя по закатным дорогам, когда под подошвой отражаются лучи красных солнц.

Видеть, держа в руке весло, когда глубинные волны соединяются и сотрясают планетарные Врата.

Видеть, следуя за караваном, когда великие пески железных пустынь раскрывают путь к лестнице в небеса.

Видеть, во имя Аллаха милостивого, милосердного.

Видеть единство бытия. Видеть частицы, распылённые Вселенской мельницей по космогоническим тропинкам галактики, где Всевышний вспахал первое поле и первое сознание, и как пять Его пальцев сжались в кулак, и появилась Тьма, и как пять Его пальцев разжались, и появились Кванты.

Видеть, когда Всевышний говорит с тобой устами старика на рынке, что торгует яблоками и улыбается. И среди скоплений звёзд на бархатном полотне небес, увидеть ту же самую улыбку.

Ибо всё сущее есть Вахдат аль-Вуджуд.

@темы: зарисовки

The endless street called life

главная