Lekteris
Meine ehre heisst treue
Европейское Возрождение как культурный процесс обычно воспринимается в контексте возвращения к античной интеллектуальной парадигме. Рассказывается об обращении Петрарки и Данте к наследию латинской литературы и мифологии: творчество первого делится на латиноязычные и италоязычные разделы, сам поэт часто обращается к легендарным для античности личностям, таким как Августин («De secreto conflictu curarum suarum» - диалог с Блаженным); в главном произведении второго присутствует главный латинский поэт Вергилий, которого, в свою очередь, боготворит Франческо Петрарка (равно как и Цицерона, имя которого часто упоминается в письмах итальянского поэта как образец для подражания). Своеобразное возвращение к истокам сопровождается побочным и неизбежным влиянием другого вида поэзии, народного, и по слогу, и по содержанию противопоставлявшего себя античной традиции.


... И часть [моих сочинений] была написана свободным прозаическим слогом, часть стеснена Гомеровыми удилами, коль скоро мы редко пользуемся Исократовой уздой, а часть, предназначавшаяся для услаждения слуха простого народа, держалась еще и своих законов, - этот род сочинения, возродившийся, как считается, у сицилийцев не много веков назад, быстро распространился по всей Италии и за ее пределами, а в старину он процветал у древнейших греков и латинян, ведь народные поэты и в Аттике, и в Риме, мы читаем, пользовались только ритмическим стихом.


— Петрарка, «Письма о делах повседневных»

Широко распространённое в среде европейских интеллектуалов эпохи Возрождения совмещение в одном человеке естественнонаучного испытателя и лиричного поэта также во многом было наследством античного мира, представления о котором как о Золотом веке человечества, расцвета науки и торжества гуманизма, молодости Европы и юности мира порождало такие явления, как сочетание «Витрувианского человека» и колесцового замка для пистолета в одном и том же создателе — Леонардо да Винчи. Интересно, что таким образом учёный-гуманист, образ которого представлялся антонимом христианского теолога-философа XII века, фактически, продолжал ещё и раннюю традицию неприятия христианства как враждебной по отношению к Риму религии — борьбы, некогда проигранной. Данте её достаточно широко — для этого можно взглянуть на «Божественную комедию», описание которой можно опустить — однако одним из наиболее показательных событий того времени является, разумеется, деятельность Филиппо Брунеллески, самой нужной для нашего обсуждения из его работ стало строительство Санта-Мария-дель-Фьоре, сам процесс создания которой основывался на отвержении традиций Средневековья и попытки найти новый взгляд благодаря римской архитектурной методе.

Образ интеллектуала эпохи Возрождения по сравнению с его средневековым собратом по профессии носит, несмотря ни на что, ряд схожих черт. Этот неизбежный факт характеризуется в первую очередь тем, что деятельность монастырского богослова, равно как и итальянского анатома стала возможной благодаря возвышению городов как самостоятельной политической единицы. Кроме того, как идея translatio imperii формировала основу христианско-православной политической идеологии как таковой, так и мысль о translatio studii стала лейтмотивом работы европейских монастырских писцов — благодаря этому античное наследие и было сохранено для дальнейшей обработки итальянскими молотком, кистью, пером или, больше, мыслью.

Греческая культура, ставшая в своё время матерью римского ratio, напрямую проникла в Возрождение — или, если сказать вернее, вступила в свои права — несколько позже, когда из павшего Константинополя на европейские поля хлынули бегущие от османского меча греки. Их вкладом стало распространение сочинений античных — в первую очередь, греческих — авторов, перевод греческих научных трактатов на другие европейские языки, руководство их изданием и преподавание греческого языка в европейских университетах.

Греческая традиция с успехом шла по Европе, однако принципы её per se были известны и находились в ходу гораздо раньше. Приверженность греческой традиции можно обнаружить, к примеру, в наставления Бернара Шартрского:

... Чем больше ты знаком с науками и чем больше ими проникся, тем полнее поймешь правоту древних авторов и тем яснее станешь их преподавать. Эти последние, благодаря diacrisis, что мы можем перевести как рисунок или окраска, из первоматерии истории, темы, сказания, с помощью всех дисциплин и великого искусства синтеза и сочетания создавали законченное произведение как прообраз всех искусств. Грамматика и Поэзия тесно сплетаются и покрывают все пространство изображаемого. На это поле Логика, дающая нам цвета демонстрации, приносит блеск золота разумных доказательств; Риторика силой убедительности и красноречия подобна сиянию серебра. Квадрига Математики движется по следам других искусств и оставляет бесконечное разнообразие цветов и оттенков. Физика несет очарование своих нюансов. Наконец, возвышающаяся над прочими ветвями Этическая Философия, без которой и сама философия не получила бы своего имени, превосходит все прочие тем достоинством, которое она придает произведению. Почитай внимательно Вергилия или Лукана и, какую бы философию ты не исповедовал, найдешь то, что тебе пригодится.

Впрочем, как уже было упомянуто, основным «взрывом», породившим миграцию греческой культуры стало падение Византии. До этого эллинские произведения оставались в основной своей массе неизвестными — однако это касалось европейского континента, который в период с VII-XII века был далеко не единственным источником научного и культурного развития.

Огромный запас античного знания отправился на мусульманский Восток. В библиотеках Багдада, Дамаска, Хорезма и других центрах арабской (в плане языка и не только) культуры хранились сочинения Аристотеля, Птолемея, Платона. Учёные и богословы под властью Омейядов и, позже, Аббасидов использовали достижения классической Греции как основу для Греческие и — в меньшей степени — римские предания, легенды, сюжеты переделывались на местный лад и обретали собственную историю.

Большую помощь в переводе и обработке европейских материалов мусульманам обеспечили христиане, жившие на завоёванных Халифатом землях в Испании. Позже — в сильно видоизменённом виде, однако — якобы мусульманские сказания, сказки или истории приходили в Европу, на деле являясь переработкой изначально родного для неё фольклора.

Арабский мир, впрочем, имел прямую связь с европейской культурой и отчасти поучаствовал в европейском же Возрождении, приняв участие в «раскопках древности глубокой». Можно констатировать своеобразное «Возрождение» восточнее Ближнего Востока, если вспомнить о создании узбекского литературного языка Алишером Навои; также следует задуматься о вопросе роли китайской культуры как культурного базиса стран Восточной Азии, однако это разговор уже для другой статьи.

@темы: История