Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:32 

Lekteris
Meine ehre heisst treue
Чарвак, лето. Солнце, вода. Тёплый ветер. Неподалёку – серебристая «Нексия». Две банки ледяной «Балтики».


— А помнишь, как мы втроём на крыше шестнадцатиэтажек нажрались в хлам? То ещё было приключение…

Высокая температура охлаждается близостью реки. У кромки плещутся дети, вдалеке виднеется рассекающий водяную толщу гидроцикл.

— Или тот вечер на мой день рождения, когда мы пьяные шли пешком через весь город, вытаскивали из земли крышки люков и выбрасывали куда попало. От ментов пришлось убегать, помнишь?

Неподалёку – холмы. Чуть дальше – горы. Мелькают живым зелёным цветом. Над трассой взмывает вверх горячий воздух и благодаря рефракции света рождаются миражи.

— Хорошее было время.

— Да.

— Ты вернёшься?

— Вряд ли.

— Хорошее было время, хорошее.

— Нужно будет сходить ещё раз.

— Нужно, нужно.

* * *

Звук бьющегося стекла. Над головой в стену летит бутылка. Я успеваю пригнуться. Осколки падают мимо.

Стук сердца перекрывает шум окружающего мира. Десять минут бешеного спринта. Метроном в черепной коробке. Задыхаюсь, но бегу. Успеваю увидеть полуоткрытую дверь подъезда.

— Сюда.

Мы забегаем внутрь. В две секунды преодолеваем лестничную площадку. Ещё один двор. Незнакомый район, и все дворы идентичны словно капли одного океана. Успеваю обернуться. Видно, как один за другим мутные фигуры пробегают мимо подъезда в другом направлении.

Тренировки приучили не стоять на месте после тяжёлых нагрузок. Я и не стою. После такой пробежки содержимое моего желудка активно вступает в контакт с ближайшими кустами. Отплевавшись, смотрю на товарищей, которые жадно ловят ртом воздух.

Артём был чемпионом страны по тайскому боксу в среднем весе. В подобные путешествия я брал его в том числе и из-за этого. Мы смотрелись контрастно. Я был невысоким и плотно сбитым, он был высоким и казался худым. Мои бёдра казались в два раза более мощными, но где-то на третий удар его тонкой голени я порядком хромал. Нас роднили, помимо прочего, кривые длинные носы. Иногда нас так и называли – отряд носатых.

Второй товарищ, Эльбек, имел нулевые спортивные достижения, компенсируемые природной шириной плеч и борзостью. Внешне, особенно чертами лица, он напоминал бульдога тех времён, когда порода снискала славу на собачьих боях. Через шесть лет я буду пить с ним пиво на Чарваке.

Я почти не помнил, как мы очутились здесь. Что-то кое-где достать, где-то кое-что употребить. Никакой спортивной этики в нас с Артёмом не имелось и в помине, а для Эльбека слово «этика» было антитезой его сущности в шестнадцать лет.

Всё завертелось быстро. Мы ждали человека, но встретили лишь проходящую мимо группу человекообразных.

В местах, куда нас завела судьба и пристрастие к курению некоторых видов табака и не только, правило существовало простое. Если тебя не знали, тебя били. Если тебя знали, тебя тоже били, если ты не кентовался с пацанами на районе. Не самые приятные края для вечерних визитов, однако выбора не имелось.

Судя по моему опыту, при сближении они всегда стараются построиться в стенку примерно человек – или человекообразных – из трёх особей в ряд. Этих количеством больше, человек восемь или десять. Обычно конструкция ломается, идут двое, которые собираются бурить вас взглядами и многозначительно плеваться в землю, и тот, что будет говорить и предъявлять.

Именно его я ударил первым.

Артём ударил ближайшего к нему гоминида двумя в нос. Затем – одиночный локтём в висок. Ещё одного успел ударить ногой по печени.

Четвёртый проявил чудеса реакции и основательно попал мне в лоб. Я махнул ребром ладони в кадык, и мы побежали.

... Отдышавшись, я устроился на качелях. Эльбек выбрал скамейку недалеко песочницы. Свежий майский воздух нарушался душным потом футболок.

Завибрировал телефон. На экране высветился долгожданный номер.

Звёзды тем вечером были удивительно яркими. Прошло почти восемь лет, но я помню их так же сильно, как будто они до сих пор надо мной.

* * *

Кофейня. Мы не любим такие места. Мешает присущая возрасту эстетика уважения к насилию, а кофейни – кофейни для иных, тех, кто слабее.

Звенит ложечка в чашке. Пробую. Обжигающе горячо. Артёмовский кофе стоит нетронутым.

В кофейне немноголюдно. Среда, пять часов вечера. Девушка у витрины с пирожным протирает пыль. За два стола от нас сидит лысый мужчина с планшетом. За три – молодая парочка.

Дверь открывается, звон колокольчика. Грузный высокий мужчина лет пятидесяти. Поло, классические брюки, коричневые туфли. Толстые пальцы вцепились в кожаное портмоне. Аккуратно подстриженная борода чуть-чуть ниже выдающейся челюсти. Зелёные глаза ищут и останавливаются на нас.

Незаметно смотрю на Артёма.

— Ничего не делай, сиди. Я сам буду разговаривать.

Подходит, садится.

— Я схожу за кофе, — говорю я и отхожу к кассирше.

— Ещё один кофе.

— Эспрессо, латте, со сливками или…

— Неважно. Просто кофе.

Она достаёт чашку, начинает делать кофе. Посматриваю назад. Диалог идёт вяло. Артём смотрит в окно, мужчина глядит на него с волнением, торопливо, будто ждёт, когда услышит что-то.

— Не торопитесь.

Девушка на секунду замирает, бронзовые руки виснут в воздухе, как и сосуд с сахаром. Она поворачивает голову в сторону Артёма и мужчины, опускает взгляд и отворачивается.

— Спасибо.

Отхожу от витрины.

— Ваш кофе.

— Благодарю. Тебя как звать?

— Неважно, как его зовут. Садись. Садись, просто садись, молчи.

Я сел.

— Вы друзья?

— Друзья.

— Давно дружите?

— Да, давно.

— Это хорошо. Хорошо иметь старых друзей.

Солнце садится. Без пятнадцати шесть.

— У тебя много друзей?

— Хватает.

— Какие друзья?

— Хорошие.

— Для мужчины важно, чтобы его окружали достойные люди, чтобы он сам на них ровнялся, понимаешь, о чём я?

Мимо проезжают машины. Фары уже включены, значит, на дорогах уже не хватает дневного света.

— А девушка у тебя есть?

— Есть.

— Как зовут, покажешь?
— Настя.

— Ну, может быть, мы как-нибудь с ней тоже познакомимся?

Плазменный экран телевизора на стене крутит отрывки из видео Эрика Клэптона. Акустические аккорды, растекающиеся по залу.

— Ты хороший парень, сразу видно, хороший.

— Спасибо.

Он отпил из чашки. Начал вертеть её в руках.

Солнце окончательно закатилось за горизонт. Кофейня начала пустеть, чтобы через час наполниться опять. Наш столик был единственным занятым. Я молчал. Артём и мужчина тоже.
Я просматривал ленту социальной сети, не читая её. Глупо было сидеть просто так. Перечитывал новости, кажется, раз в третий. Абдумалик выставил фото из спортзала. У Ани скончалась кошка. Лёха, Сергей и Таня сегодня бухают.

— Извини, что меня столько не было. Я хотел бы быть тебе хорошим отцом. Извини.

Через семь минут мы выходим из кофейни. Мужчина сидит за столом, одна чашка пустая, две других почти нетронутые. Звон колокольчика.

* * *

В комнате душно. Работает кондиционер. Он бесполезен, от костюма душно во стократ больше. Завязываю галстук. Чёрное на чёрном. И рубашка, и пиджак, и брюки. Смотрю в зеркало, причёсываюсь. Осталось завязать шнурки на туфлях.

Звонит Эльбек.

— Я буду у тебя через пятнадцать минут. Ты собрался? Нужно приехать заранее.

— Собрался, жду.

Сажусь в прихожей. Тикают часы. Полдень. Из окна, закрытого шторами, просачивается небольшой ручеек солнечных лучей. В бутылке «Нестле» на столе пенятся газы.

На стене тускнеет календарь. Отсчитывает дни трёхлетней давности. Здесь никто не живёт.

Пересаживаюсь со стула на пол. Закуриваю. Не уронить пепел на рукав. Отмахиваюсь, и он летит вниз, беспомощный, так и не дотянувшись до моих рук, которые скоро понесут гроб.

Артём умер около часа до этого. Гроб вынесли минут через сорок.

* * *

— Где он?

— У себя. Лежит.

— Лежит?

— Да.

— Ну, как он?

Я посмотрел на тех двух, что приехали с Эльбеком.

— Ничего, это его друзья.

— Плохо.

— Что с ним?

— Бессонница и сердце шалит.

— Черт. У него всегда бессонница.

— Он не в порядке.

— Всегда он не в порядке. Пятнадцать лет с ним дружу, и никогда еще он не бывал в порядке.

Те, что с ним приехали, засмеялись.

— Познакомьтесь, — сказал Эльбек. — Это Акбар, а это Сергей Викторович, тренер Тёмы.

— Очень приятно, — сказал я.

— Пойдём к Артёму, — сказал тот, кого звали Акбаром.

— Да, поглядим на него, — сказал Сергей Викторович.

Мы все пошли наверх.

— Где дядя Витя? — спросил Эльбек.

— В мастерской, со своими клиентами.

— Много у него сейчас народу? — спросил Джон.

— Только двое.

— Тихо тут, а? — спросил Акбар.

— Да, тихо, — сказал я.

Мы остановились перед дверью в комнату Артёма. Эльбек постучал.

Ответа не было.

— Спит, наверно, — сказал я.

— С какой стати ему спать среди бела дня?

Он открыл дверь. Мы вошли. Артём лежал, зарывшись лицом в подушку.

— Артём. – Эльбек подошёл к нему и разворошил волосы рукой. — Как дела?

— Ты как, в порядке? Как себя чувствуешь?

— Когда вернёшься на тренировки? Тебя уже все заждались.

— Слушай, тут появилась возможность, мы устроим тебе бой за пояс.

— Я больше не буду драться.

— Что ты такое говоришь, совсем, что ли?

— Бой серьёзный, деньги хорошие.

— Я больше не буду драться.

— Слушай. Ты здесь засиделся. Тебе надо взбодриться. Побегай по утрам, поработай в зале.

— Сам не заметишь, как захочешь вернуться.

— Он же сказал, что не хочет драться.

— Со всеми бывает.

— У меня тахикардия. Я не могу. Мне нельзя.

— Не слушай врачей, они тебе такого навыдумывают…

— Могут быть осложнения.

— Ты здоров, как бык. Зуб даю.

— Это вы послушайте, у человека тахикардия, он в любой момент может…

— Извини, брат, мы можем поговорить с ним наедине? Пожалуйста, брат. Так надо.

* * *

Чарвак, лето, солнце, вода.

— Пять лет прошло. Так далеко и так близко, даже не могу представить, что так много времени прошло.

С веток деревьев слетаются воробьи и по одному пьют из ближайшей лужицы.

— Не надо винить меня. В итоге это был его выбор. Он сам вышел на ринг. Он мог не подписывать контракт. Мог просто уйти…

Облака быстро плывут по голубому небу. Я понимаю, что больше сюда не вернусь.

@музыка: Владимир Высоцкий - Он не вернулся из боя

URL
Комментарии
2016-08-15 в 01:40 

Модо
Песни не отменить. Лета не избежать. №0
Ну ок. Английские 60-ые. Русский 90-ые. Узбекские 10-ые.

Узнаваемо, хах. Сказал человек, ничего из этого не видавший.

2016-08-15 в 01:48 

Lekteris
Meine ehre heisst treue
Модо, ну, как ты осведомлён, я тоже не соответствую задаваемому таймлайну. Тут повествование простирается от шестнадцати до двадцати шести. Кроме того, то что я иногда пишу и выкладываю - оно отчасти автобиографично, отчасти нет, ибо обычно компиляция и обработка воспоминаний в определённом художественном срезе.

URL
   

The endless street called life

главная