Lekteris
Meine ehre heisst treue
Так много цвета, так много красок.

Синий перетекает в чёрный. Красный загорается на сером. Посреди серебристого расплывается голубой неон.

Ты бродишь в одиночестве, исчерпав язык саморефлексии, потеряв нить собственного нарратива, обронив логическую структуру кодификации бытия. Перезагрузка системы неизбежно влечёт за собой стирание исторических архивов долгой памяти, оставляя лишь временные инструменты, что предназначены для повседневного бытового функционирования системы. Звук стал звуком, и крики птиц стали криками птиц, перестав иметь смысловой набор коммуникации, лишая тебя звания орнитолога симулякрической мысли о том, будто код считываем. Ты поднимаешь взгляд. Многоэтажные здания упираются пиками в тучи, будто на их вершинах разрослись вороньи гнёзда, такие неуловимые, такие недосягаемые, такие синие, такие чёрные.

Асфальт перенял в себя небеса, которые кровоточат выделениями атмосферы, как принял и безостановочный поток крови из твоего носа. Ты роняешь кровь. Ты задумываешься, насколько осознанным было решение крови позволить бежать; насколько осознанно кровь стала крысой, спасающейся с корабля. Пройдя сквозь неисчислимые возгорания нервной системы, вспышек и погашений параноидального и маниакального гнева, ты можешь быть уверен лишь в одном: асфальт примет твою кровь и впечатает её в свою сущность, такую красную, такую серую.

Третья затяжка, и туман на двадцать пять секунд оседает в органе, что позволяет оставаться присутствующим. Анестезия мироздания, недорогая и недолговечная, дорогая и постоянная; недорогая материально, дорогая психически, ведь ты знаешь, что долги по кармическим кредитам выплачиваются без оглашения приговора, без воли, без участия, односторонне и безвозвратно, неизбежно приходя и сменяя формы жизнедеятельности, казалось бы, такие серебристые, такие голубые.

Так много красок, так много цвета.